Архитектурно-парковый ансамбль 02.05.2017

Усадьба Белкино – уникальный памятник архитектурно-паркового искусства XVIII века, жемчужина русского провинциального зодчества. Основная работа по созданию классического архитектурно-паркового ансамбля усадьбы была осуществлена графом Иваном Илларионовичем Воронцовым в 70-х – первой половине 80-х годов XVIII века. Имя архитектора до нас не дошло, однако, по мнению искусствоведов, в проектировании храма принимал участие известный московский зодчий Карл Иванович Бланк, которого граф Воронцов постоянно привлекал к строительству в своих имениях.

Усадьба создавалась в период раннего классицизма, и в ее неповторимом облике нашли отражение многие характерные особенности этого стиля, ориентированного на античное наследие и идеи философского рационализма. В ту пору во главу угла ставились представления о всеобщей разумной закономерности, возвышенной простоте и строгой гармонии, естественной, но облагороженной природе. Усадебный парк в Белкино, в основном сохранившийся до сих пор, признан специалистами выдающимся шедевром ландшафтного искусства конца XVIII века.

В планировке классического парка традиционно сочетаются регулярная и пейзажная части. Возвышенный правый склон Зайцевского оврага, спускающийся к Большому пруду, был террасирован, и на каждой из трех пологих ступенчатых террас были устроены небольшие искусственные пруды, соединяющиеся друг с другом. В совокупности четыре малых пруда образовали грандиозный каскад – важнейший композиционный элемент усадебного зодчества периода классицизма. На каскадных террасах был разбит регулярный липовый парк. В целом композиция архитектурно-паркового ансамбля построена по единой оси, проходящей через главный дом: эта ось, рассекающая ансамбль сверху вниз, с севера на юг, прекрасно прослеживается на плане усадьбы.

На высшей точке верхней террасы регулярного парка, на господствующей высоте, встал главный дом, окруженный двумя парами симметричных флигелей. Неподалеку от особняка стоит храм св. Бориса и Глеба, южнее переход к пейзажному парку отмечает парковый павильон «Рига».

Главный дом

Главный дом, возведенный графом И.И. Воронцовым в 70-х – начале 80-х годов XVIII века, относится к числу выдающихся памятников раннего классицизма. К сожалению, имя архитектора история не сохранила. К настоящему времени главный дом превратился в руины. Трехэтажный особняк из большемерного кирпича отличается монолитным, почти кубическим объемом, не осложненным ни колоннами, ни пилястрами. Поскольку подобных зданий в провинциальных усадьбах сохранилось крайне мало, дом отнюдь не соответствует нашему представлению о типичном «дворянском гнезде», прежде всего из-за количества этажей и плоскостного внешнего оформления.

Строгий лаконизм внешнего убранства создавал впечатление благородной простоты и целостности, величественной монументальности. Эту целостность не нарушали два скромных крыльца с балконами на главном и парковом фасадах.  Выразительность оформления фасадов была достигнута за счет применения рельефной рустовки. Нижний этаж, резко отчеркнутый выступающим карнизом, покрыт рустовкой сплошь, что усиливает ощущение массивности здания; центры переднего и заднего фасадов и закругленные углы также выделены рустом сверху донизу. Фактуру стен оживляют и промежуточные филенки между вторым и третьим этажами. Игра света и тени на выпукло-вогнутых, словно инкрустированных поверхностях придавала фасадам видимость дворцовой роскоши. Этот эффект усиливала окраска в классической бело-желтой гамме, присущая всем каменным постройкам усадьбы. Здание покрывала пологая четырехскатная зеленая крыша.

Внутренняя планировка здания реконструирована искусствоведами. Широкая лестница вела от входа прямо на второй этаж, основную часть которого составляла парадная анфилада из трех комнат, просматривавшихся сквозь арочные проемы из конца в конец.

Вообще все комнаты были проходными, и сквозь них весь этаж можно было обойти по периметру. Половину анфилады занимал высокий двусветный зал, захватывающий и уровень третьего этажа до самой крыши, с окнами в два ряда. Двусветный зал представляет собой уникальную особенность усадьбы Белкино, его можно назвать «сердцем» особняка и всей усадьбы. Подобная «дворцовая» планировка — исключительная редкость для провинции.

Интерьеры особняка в начале XIX века описал в своих записках Михаил Бутурлин, отмечавший, что обстановка сохранилась еще от графа Ивана Воронцова. По его воспоминаниям, двусветный зал «был расписан аль-фреско, музыкальными эмблемами и разными орнаментами, а на потолке была живопись в большом круге, представлявшая мифологический какой-то сюжет». Эти необычные фрески со сложным орнаментом, с изображением музыкальных инструментов и театральных масок, частично сохранились и поныне. Главной роскошью в двусветном зале был восхитительный наборный паркет: детали его орнамента были набраны из пластин ценных пород дерева, отличающихся по цвету и фактуре. Зал освещали свечи в фарфоровых канделябрах в виде цветочных ветвей, а у большого камина можно было согреться в холодную пору (печей в доме сперва не имелось, их устроили при Обнинских). На деревянных хорах с балюстрадой, расположенных между этажами, играл крепостной оркестр, и под его музыку томные барышни раскланивались в менуэтах с бравыми кавалерами.

Анфилада. Начало XX века

Гостиная. Начало XX века

Двусветный зал. Начало ХХ века

Кабинет. Начало XX века

Из зала гости переходили в гостиную, где стоял большой жесткий диван и такие же кресла, обитые полосатой холстиной. Стены в гостиной были обтянуты темно-желтыми штофными обоями, на которые наклеили в три ряда залакированные гравюры с видами Венеции. Далее анфиладу продолжал кабинет с белыми штофными обоями, также покрытыми гравюрами с итальянскими пейзажами. К анфиладе примыкала парадная спальня с пышным альковом. На третий этаж гостей не приглашали, поскольку там размещались уже не парадные, а жилые комнаты с незатейливым интимным убранством, в том числе детские и библиотека.

Детская. Начало ХХ века

У партера. Начало ХХ века

Спустившись на первый этаж, мы обнаружили бы там помещения подсобного характера, в том числе с необычным сводчатым потолком, как в древнерусских  палатах. В  одном  них, самом большом,  свод  опирался  на  массивный центральный столп (как отмечает искусствовед Л.Б. Сорокина, это характерно для стиля В.И. Баженова). Ниже располагался большой сводчатый подвал, также с одностолпными помещениями.

По тем временам такая обстановка считалась весьма скромной. Однако эта усадьба изначально предназначалась не для торжественных приемов, а для спокойного уединения в деревенской глуши. Ведь для графа Воронцова особняк в Белкино служил прежде всего «охотничьим домиком», куда он время от времени приезжал в сезон осенней охоты.

К главному дому были пристроены две пары симметричных боковых флигелей: двухэтажные и вслед за ними одноэтажные, изогнутые в виде буквы «Г». Они соединялись узорчатой чугунной оградой. Ныне сохранилась лишь восточная пара: двухэтажный флигель, который остался с прежних времен, и восстановленный одноэтажный флигель. В целом этот архитектурный ансамбль образовывал замкнутый парадный двор с воротами, к которым когда-то вела подъездная аллея. Именно здесь в ту пору находился единственный въезд в усадьбу (сейчас эта территория застроена). На круглой клумбе в центре двора, вокруг которой разъезжались экипажи, стояли солнечные часы на мраморном постаменте.

Храм св. Бориса и Глеба

Храм святых благоверных князей Бориса и Глеба стоит неподалеку от главного дома, на одной с ним композиционной оси вдоль улицы Борисоглебской.  Каменный храм был освящен при графе И.И. Воронцове 13 июля 1773 года, и надпись об этом событии сохранялась на его стене до конца XX века (ныне надпись воспроизведена заново). Прежде на этом месте стоял деревянный шатровый храм, поставленный боярином Борисом Годуновым и освященный во имя его святых покровителей.

Здание храма имеет достаточно типичную для раннего классицизма композицию с продольной ориентацией по оси «восток-запад». Объемное построение здания «восьмерик на четверике» также соответствует  классическому  типу. Поскольку  четверик  почти  не  выступает за грани восьмерика, в целом образуется необычайно узкий, сжатый боковой силуэт. Особый придел с южной стороны храма был пристроен лишь в 1815 году, при Бутурлиных.

Близ южного придела храма сохранилось два старинных надгробия: захоронение И.И. Трояновского и захоронение священника Федора Тихомирова. Прямо у стены располагается захоронение Обнинских, обнаруженное в 2013 году, когда в ходе ремонтных работ открылся подземный склеп. Как определили специалисты, здесь захоронены последние владельцы усадьбы: Наркиз Антонович Обнинский, Петр Наркизович Обнинский и его жена Лидия Павловна. В 2015 году на месте этого захоронения было установлено гранитное надгробие с крестом.

Рассмотрим архитектурное убранство храма, в котором  причудливо сочетаются черты барокко и классицизма. Стилистические особенности здания характерны для творчества архитектора Карла Бланка, который, по мнению искусствоведов, занимался его проектированием. Элементы барокко проявляются в таких деталях, как маленькие овальные окна второго света. В целом же плоскостное внешнее оформление, построенное на бесчисленном повторении одинаковых пилястров в простенках между узкими окнами, весьма характерно для раннего классицизма. Своим скромным, но нарядным обликом в бело-желтой гамме храм напоминал парковый павильон, что вполне соответствовало традициям усадебной архитектуры екатерининской эпохи. Однако к началу ХХ века, после ремонтных работ, стены получили белоснежную окраску. Изящный стройный силуэт храма до сих пор создает впечатление воздушной легкости.

Интерьер храма изначально вполне соответствовал его внешнему облику. Небольшое помещение церкви покрывала роспись в технике гризайль: на стенах были изображены портики с пилястрами и фронтонами и изящные лепные украшения с растительным орнаментом. Известно, что отделкой интерьера храма в июне 1772 года занимался помощник  архитектора В.И. Баженова, молодой живописец-декоратор Иван Дмитриевич Некрасов. Это единственное имя, документально известное нам в связи со строительством усадьбы. Остатки тех росписей были утрачены при современных ремонтах здания.

В 1930 году, в разгар коллективизации, храм был закрыт, последний священник отец Иоанн Жуков отправлен в лагеря, а в здании устроили колхозный склад. В 1988 году храм был передан Калужской епархии и после ремонта вновь открылся для прихожан. Ныне интерьер храма украшают замечательные фрески, выполненные известным обнинским художником Сергеем Галицыным.

Недалеко от храма расположен парковый павильон «Рига». Все основные постройки в усадьбе Белкино, образующие архитектурный ансамбль, были оформлены в единой бело-желтой парадной гамме. В целом эти здания,  расположенные довольно компактно, зрительно связаны друг с другом, тем более что особняк и храм отражались в самом крупном из каскадных прудов. Изначально ансамбль дополняло здание конного двора, стоявшее в некотором отдалении в восточной части усадьбы, но к концу ХХ века разрушенная постройка была утрачена.

Регулярный парк

Планировка регулярного парка усадьбы Белкино отличается строгой симметрией, согласно канонам классицизма. В ее основе лежит пересечение двух композиционных осей. Одной из них послужила дорога на деревню Кривское (ныне улица Борисоглебская), ограничивающая усадьбу с севера, а под прямым углом к ней прямо через особняк проходит основная продольная ось, которую обозначила главная липовая аллея. Начинаясь от фасада особняка, главная аллея рассекает всю территорию регулярного парка, вплоть до Большого пруда, на две симметричные половины. С северной стороны особняка, от парадных ворот, главную аллею в ту пору продолжала прямая подъездная аллея, переходившая в дорогу в сторону деревни Кабицыно, и далее на Старую Калужскую дорогу. Ныне этой «линейки» не существует, но в прежнее время к усадьбе подъезжали именно по ней, и издалека уже виднелись парадные ворота особняка.

Главную липовую аллею пересекают перпендикулярные боковые, проходящие по кромкам трех террас. Все аллеи были засажены исключительно липовыми деревьями. В ту пору липа являлась наиболее популярной парковой культурой, поскольку ее пластичная крона легче всего поддается обработке. При Воронцовых и Бутурлиных деревья в регулярном парке тщательно подстригали, придавая им шарообразную форму. В парке до сих пор стоит немало двухсотлетних лип, посаженных еще графом Воронцовым, на ветвях которых можно заметить явные следы прежней стрижки. Геометрически правильные участки, образованные пересечением аллей, занимают газоны, которые прежде обрамлялись боскетами из стриженого кустарника. К южному фасаду особняка примыкает главный большой  газон, так называемый партер (он служил также «крокетной площадкой»). Рядом была специально обустроена площадка на месте, где издавна возвышался «годуновский вяз». «Недоставало лишь фонтана и статуй, чтобы придать этой части сада дворцовую грандиозность», – писал Михаил Бутурлин.

 Каскад прудов и Большой пруд

Великолепный классический каскад прудов, созданный графом Иваном Воронцовым, представляет собой главное украшение усадьбы Белкино. Каскад из четырех малых прудов, спускающийся по террасам к Большому пруду параллельно главной аллее, ограничивает регулярную часть парка с запада. Пруды разделялись земляными дамбами с перепускными устройствами, через которые в узких местах были перекинуты изящные мостики. Все части каскада сообщались между собой, а нижний каскадный пруд был размещен в протоке Большого пруда.

Большой пруд был устроен Борисом Годуновым в 70-х годах XVI века для хозяйственных нужд, для чего ручей, протекающий в Зайцевском овраге, перегородили плотинами. При графе И.И. Воронцове Большой пруд, ставший основой ландшафтного ансамбля, существенно расширили. Второй пруд, примыкающий к Большому с восточной стороны за плотиной (так называемый «верхний») был устроен уже после основания города; ныне эти водоемы объединяют под названием Белкинские пруды.

К концу XX века Большой пруд и каскадные пруды высохли и заросли. Система прудов была полностью восстановлена Фондом «Усадьба Белкино» в 2003-2005 гг. Сейчас в Белкинских прудах в изобилии водится рыба, здесь обитают ондатры, а летом над водой кружат стайки белых чаек. За цепочкой каскадных прудов, подобной сверкающему ожерелью – главной драгоценности усадьбы Белкино – регулярная часть парка плавно перетекает в пейзажную, которая в былые времена органично сливалась с окрестным ландшафтом. С восточной стороны граница парка обозначена парковой оградой с главными воротами, которая изготовлена по образцу прежней.

Пейзажный парк

Создатели пейзажных парков всегда стремились восстановить иллюзию девственной природы. Но эта «естественность» достигалась в результате кропотливого труда, и все посадки, до последнего деревца, тщательно размечались на плане и на местности. Если в регулярной части парка были  проложены прямые линейные дорожки, посыпанные гравием, то в пейзажной их заменяли прихотливо изогнутые тропинки, которые как бы случайно выводили к великолепным видам. Основной идеей была смена тщательно продуманных пейзажных картин, каждая из которых была «настроена» на то или иное время суток.

Сперва, при графе И.И.Воронцове, пейзажный парк занимал примерно такую же площадь, как и регулярный: он начинался от каскада прудов, а с запада его ограничивала естественная преграда – боковое ответвление Большого пруда (изначально это был ручей в Поповом овраге, впадающем в Зайцевский овраг). Затем граф Д.П.Бутурлин существенно расширил пейзажный парк, обустроив новую его часть за Поповым оврагом. Композицию новой части парка граф Бутурлин построил на искусном раскрытии пейзажных видов, чтобы создать впечатление естественного первозданного ландшафта. В основе композиции лежала система переходящих одна в другую полян, которые разделялись между собой «свободно» растущими группами деревьев и кустарников разных пород. Крутые склоны Попова оврага были засажены декоративными кустарниками, и в этих густых зарослях скрывался маленький уютный грот. Ныне здесь можно увидеть каменный мостик, но прежде над ручьем были перекинуты легкие бревенчатые мостики, один из которых запечатлен на фотографии начала ХХ века.



Просторная южная поляна, вытянутая с севера на юг и полого спускающаяся к Большому пруду, получила название поляна «Покат». На краю поляны граф Бутурлин поставил две большие оранжереи с лимонными и померанцевыми (апельсиновыми) деревьями. В хорошую погоду их выносили на специальную открытую площадку, так называемую «выставку», где возникала длинная аллея из двух сотен деревьев в кадках – довольно высоких, с правильной шарообразной кроной. Каждый день в восьмом часу вечера здесь собиралось все общество для чаепития. Рядом на Покате был разбит «ботанический сад» с цветниками, обнесенный оградой, где граф Дмитрий Петрович и графиня Анна Артемьевна выращивали редкие сорта цветов. Эта поляна сохранилась, хотя от оранжерей, грота, беседок и прочих легких построек ничего не осталось.

На рубеже XVIII-XIX веков, когда в искусстве господствовал культ сентиментализма и меланхолии, сложилось и особое отношение к природе. Пейзажные виды строились с расчетом на определенное воздействие на душу человека: уединенность и тишина склоняли погрузиться в себя, отрешиться от суеты окружающего мира, подумать о тщете всего земного. Дмитрий Петрович прекрасно разбирался в этих тончайших нюансах, и потому согласно его замыслу каждый участок в новой части парка был ориентирован на освещение в определенное время суток. К примеру, Покат, «настроенный» на запад, на закат, считался «вечерней» поляной. Парк плавно перетекал в окрестные пейзажи, а его границы были обозначены рвами и невысокими валами, остатки которых можно заметить и сейчас.

После отъезда Бутурлиных из России ботанические опыты в усадьбе прекратились. Стрижка деревьев в XIX веке вышла из моды, к тому же новые владельцы не обладали средствами для того, чтобы поддерживать парк в прежнем изысканном виде. При Обнинских запущенный парк довольно быстро зарастал, как и в большинстве других помещичьих усадеб. Однако следы первоначальной планировки хорошо прослеживаются до сих пор. Как и прежде, архитектурно-ландшафтный ансамбль усадьбы отличается гармоничным внутренним единством, искусно выраженной взаимосвязью с окружающей местностью. Здесь до сих пор можно ощутить дух ушедшей эпохи, пленительное очарование особого уединенного мира «дворянского гнезда».

Литература